Все капли дождя


Это было в один из тех дождливых летних дней, когда чудеса стоят за дверью, промокшие, но невидимые и ждут, что может быть, их впустят внутрь погреться. А когда понимают всю бесплодность своих надежд, уходят под кров лесных деревьев и обиженно сдувают капельки дождя с кончика носа.

Димке в тот день тоже послышалось, что в дверь тихонько стучат но, выглянув в окошко, он никого не увидел и отправился обратно на диван, читать книжку. Бабушка дремала в кресле, и Димка не включал телевизор, чтобы не будить её, старенькую.

Книжку читать было не очень интересно, но делать нечего — его сюда сослали родители, чтобы вылечить от компьютера. Лечение, по Димкиному мнению было ужасным — он должен был лечиться книгами — к животу их прикладывать, что ли? и играми на воздухе — а здесь на хуторе только четыре дома, в одном из них жил Сашка, который старше его на три, а в другом девчонка Агата, она, конечно красивая, особенно банты, но играть с ней — во что прикажете, в куколки?

Ладно бы книжка была про пиратов или рыцарей, а то история про какую-то ненормальную собаку, которая даже говорить-то не умела, по имени не то Блондинка, не то Каштанка...

Димка положил раскрытую книжку на живот и задумался о несправедливости жизни.

В доме было тихо, белый шум дождя за окном звучал равномерно и приглушал всё звуки, только однажды Димке сквозь стук капель в стекло послышался звонкий смех.

Через несколько минут ему опять показалось, что кто-то тихо смеётся.

Дима осторожно поднялся с дивана и, не надевая тапок, чтобы не шуметь, прошёлся по комнатам. Он решил, что шум доносится откуда-то сверху.

Конечно, дождь стучит по крыше, и ветки вишни постукивают в черепицу, поэтому и кажется, что кто-то вполголоса разговаривает там, на чердаке.

Он остановился у лестницы, ведущей наверх и застыл, внимательно слушая.

— ... Из самой Испании... ручей у Сьюдад — Родриго... изумительно прозрачный...

Голосок был как колокольчик звонкий, но очень тихий. В ответ ему раздалось какое-то неразборчивое бормотание и Дима подумал, что это наверху бурчит радио.

Ему бы и в голову не пришло, что так причудливо могут звенеть капли дождя. Но на самом-то деле так оно и было.

Несколько дождевых капель прижались щекой к стеклу на чердачном окне, пытаясь из любопытства рассмотреть — что же там внутри? Но в полумраке они могли только видеть старинное кресло качалку, комод, старую радиолу и много бесформенных теней, очевидно бывших очертаниями мелких предметов.

Дождевые капли были самого разного происхождения, некоторые очень благородного, с самых далёких озёр и рек, где они поднялись вверх, согретые солнцем, собрались в облака и путешествовали, как парусники под ветром.

— Эй! Co’mo esta’ ? Как поживаете? — прозвенела одна из них. Совсем недавно эта капля была росой на цветнике в Кастилии.

Сквозняк качнул кресло-качалку.

— Estoy triste... — скрипнуло оно.

— Вам грустно? Очень мило, что вы понимаете по-испански, — обрадовалась Капля.

— О, поверьте, в этом мало хорошего, — проскрипело Кресло. — Я знаю много языков. Но я всегда двигаюсь, оставаясь на месте... И я не было в Испании...

— А я только три дня, как из Кастилии, там чудесно! И у вас чудесно! Но у вас тут совсем по-другому замечательно! Правда, в вашей комнатке темновато...

И как бы отвечая на её вопрос, в углу комнаты зажглась шкала настройки на старой радиоле. То ли капля дождя замкнула провод, то ли местное привидение подкрутило рычажок, но радио ожило, дыша таким же тихим белым шумом, как и дождь снаружи.

— Но вы правы, — продолжила разговор Кастильская Капля. — Иногда незнание языков может сыграть просто волшебную роль. Там, откуда я прибыла...

И Капля из Кастилии рассказала историю, которую сама видела, когда была там росой. Часть этой истории слышал и устроившийся под лестницей Димка. Он ещё не решил, нравится ли ему эта радиопередача или нет.

А Капля тем временем поведала про молодого человека из очень хорошей английской семьи, и очень избалованного. Так вот, этот молодой англичанин, которого звали Ричард, занимался тем, что оформлял сады. Он приехал в Испанию, чтобы перевезти в Британию несколько замечательных сортов испанских роз. В розарии маленького городка он встретил молодую девушку, которую так и звали, Роза. Это его развеселило. Он и у себя на родине встречал много хорошеньких женщин, но ни одна из них не была розой. Поэтому он, над собой посмеиваясь тому, что искал в Испании розу и нашёл её, сказал ей об этом по-английски. Но Роза совершенно не знала английского языка, также как и Ричард не знал испанского. Тогда он жестами принялся объяснять, что приехал сюда за розами, показывая пальцами на цветы и на девушку. Она поняла так, что молодой и симпатичный англичанин сравнивает её с цветком и хочет забрать с собой.

Он дотрагивался до бутонов роз на кустах и приглашал её удивиться вместе с ним тем, как чудесно смотрится роса на лепестках. Он так увлёкся, что не заметил, как начал накрапывать дождь и принимал его капли на цветах за росинки.

— Esta para llover, — объяснила она. — Это дождь начинается.

Только он услышал слово «llover» — «дождь», которое звучало в английском как «возлюбленный» и замер, очарованный этим звучанием, к тому же сказанным так мягко и так кареглазо, как говорят только испанские женщины,

— Once more? — попросил он. «Повторите ещё раз».

— Once amore?— переспросила она удивлённо и улыбнулась, потому что ей нравилось выражение его глаз. — Esta llover.

Капля вздохнула:

— Они были такие смешные. Потом поженились и уехали на Британские острова. И по-прежнему смотрят друг на друга с забавным выражением глаз...

— Можно я хрюкну? — спросило Кресло.

— Ах, как романтично, — вздохнула Цветочнаия Ваза, в которой очень давно не было цветов.

— Ну я вам скажу своё мнение, что языки знать полезно, — заговорила другая капля, прибывшая из Норвегии. — Хотите, расскажу про кота, который выучил иностранный язык?

Голос у Норвежской Капли не такой звонкий, потому что она происходила из фьорда, где вода была более солёной.

И эта Капля озвучила историю про кота, который жил в Норвежском городе Берген.

— Надо сказать, что мыши в Норвегии о-очень осторожны. Поэтому у Кота по фамилии Торвальдсен из Бергена были большие проблемы с тем, чтобы раздобыть на обед мышей. Они упрямо отказывались лезть в мышеловки и пискливо дразнились, когда он пытался лапой вычерпнуть их из норки.

Дело в том, что коту Торвальдсену страшно надоело есть кошачий корм из консервов и он чувствовал необходимость в настоящих мышиных отбивных. Тем более, всё что ему предлагали Торвальдесены — хозяева, были кошачьи консервы «с курицей», «с рыбой», «с кроликом», одним словом — «счемугоднотольконесмышатиной».

От этого настроение у Кота Торвальдсена было, прямо скажем, никудышное. Он уже думал податься на север, в Тромсё, где можно поохотиться на леммингов — диких полярных мышей. Кот не искал простых путей, если только они не были холодными или мокрыми.

И вот тогда этот кот выучил мышиный язык, а одно слово — «Сыр» он произносил даже без акцента, на безупречном мышином верхне — Мюрдальском диалекте.

И вот в один прекрасный день, когда после пасмурной погоды выглянуло солнышко, кот Торвальдсен устроился прямо под водосточной трубой.

Когда мыши залезли на крышу, чтобы позагорать на солнышке, точнее на самый гребень, потому что скаты у Бергенских крыш ужасно крутые, кот пропищал в трубу на мышином языке «Сыр! Сыр!» и так это прозвучало натурально, что мыши попрыгали в водосточную трубу полакомиться сыром, но попали в разинутую пасть Кота Торвальдсена.

Да, печальная история для мышей... Но и Торвальдсена ждал сюрприз — мыши продолжали прыгать в трубу, Коту Торвальдсену надо было уже остановиться, а он просунул голову в раструб и все поглощал и поглощал мышек. Только время от времени ещё попискивал на мышином диалекте «Сыр, сыр...» Но звучало это уже не так звонко и задорно как вначале.

И тут пошёл дождь...

— Да-да, — подтвердила Капелька Из Фьорда. — Мы скатывались по склону крыши и смывая последних мышей лились прямо в Торвальдсена. А ему приходилось глотать теперь не только мышей, но и весь водяной поток. Живот у Торвальдсена раздулся, а колено водосточной трубы лопнуло, и кот свалился прямо на мостовую да так ударился, что выплюнул всю воду вместе с мышами.

И тогда кот выругался на безупречном мышином языке и пошёл на автостраду, чтобы добраться с попутными машинами в Тронхайм, к леммингам...

— Видите, как хорошо владеть иностранными языками, — сказало Кресло. — Если бы этой истории не было на самом деле, её следовало бы выдумать.



Дима тем временем решил подняться на чердак и ступил на лестницу. Лестница под ним заскрипела во весь голос, предупреждая чердак о приближении мальчика. Но ни фига подобного, — его обитатели так оживлённо обсуждали пользу владения языками, что не обратили на это внимания.

А Димка изумлённо слушал спор чердачных вещей между собой, а потом сказал:

— Так вы говорящие?

Наступила неловкая пауза.

Потом из угла подал голос Старый Башмак:

— Это тебе послышалось.

— Ты мог бы промолчать? — возмутилось Кресло.

— Ему всё равно никто не поверит, — попытался его успокоить Башмак. — Попробуй только кому рассказать, мальчик, и тебя сразу в психушку отправят.

— Да я и не собираюсь никому рассказывать. Просто я удивлён, — вы ведь предметы неодушевлённые?

— Кто это тебе сказал, что мы неодушевлённые? — возмутился Башмак. — Коллеги, он нам в душу плюнул.

— Нам так в школе объясняли, что предметы делятся на одушевлённые и неодушевлённые.

— А что такое душа, вам в школе объяснили?

— Нет, это не входит в программу.

— Элементарное нарушение логики. Вот ты одушевлённый и, наверное, даже пишешься с большой буквы?

— Да. Я Дима. С большой буквы.

— Да что вы напали на человека? — зазвенела Ваза. — Он же нас сумел услышать, значит, умеет слушать.

— Да я сначала думал, что это радио, — смутился Димка. — А потом увидел, что оно молчит.

— То есть, как это молчит?! — прохрипела радиола «Латвия». — В Ильгене полдень. Вы слушаете «Призрачное радио» на волне 847 Мегагерц... В эфире новости. Лондон. Часы Биг Бена отстают на две минуты. Причиной является саботаж башенного броуди, которому перестали ставить ежевечернее блюдечко с молоком. Обсуждение о возвращении этой старинной традиции станет предметом обсуждения в Палате Лордов...

— Тоже говорящее?

— А что удивительного? Радио то и должно говорить. Иногда радиола говорит сама по себе, а иногда вещает голосами радиостанций, которые поймает. Однажды во время грозы в наружную антенну попала шаровая молния... хотя некоторые считают что это была огненная саламандра, так она что-то внутри сотворила с настройками, и радиола наша теперь ловит необычные волны, на частотах, где обычные радиостанции не работают.

Клаус его периодически включает и крутит настройку. Клаус это местное привидение.

— А почему я его не вижу?

— Привидения редко показываются. Клаус обитает в этом доме уже больше ста лет, он бывший лесничий. На хуторе есть ещё одно привидение, Фельдфебель Фриц, живёт в старой риге, каким он при жизни был зловредным, таким и остался после смерти.

— ... данно пропали два гнома. Последний раз их видели у вокзала в Катовице. Сообщаем приметы: у одного из них глаза цвета апрельского неба, у другого цвета январского...

— Клаус, ты не мог бы поймать местные новости? — попросил Башмак. — Хотелось бы послушать прогноз погоды.

Кто-то невидимый покрутил настройку.

— «... безветренно. Во второй половине дня облачно с прояснениями. В эфире местные новости.

Нестандартный способ доставки новостей применила сегодня сорока. Она принесла в клюве к Дому у старой водяной мельницы и пыталась подбросить на подоконник перстень с Цейлонским александритом. Местный домовой — Илларион Селиванович, не допустил этого, по его мнению, безобразия.

Сорока действовала из благих побуждений, пытаясь помочь живущей в доме девочке Агате, которая подкармливает птиц и нашу белобокую сороку в том числе. У Агаты больная мама, у неё что-то с сердцем, а сорока была уверена, что в кольце аметист, который обладает свойством лечить сердечные болезни. Домовой определил, что это не аметист, а александрит, который маме Агаты противопоказан.

Позже наши корреспонденты нашли брошенное гнездо сороки, из которого уже разлетелись птенцы, но там лежало кольцо.

Эксперты утверждают, что этот старинный перстень мог принадлежать легендарному королю Хирду, жившему в 12 веке и, согласно легендам, похороненному где-то в наших местах.

— Чем это домовому камень не угодил, — проворчала Швейная Машинка в углу. — Александрит его... Заелся Селиваныч.

— Видите ли, — зазвенела Ваза. — Александрит принято дарить в количестве не менее двух. Иначе он приносит своим обладательницам одиночество. Его поэтому в народе зовут «вдовий камень», знаете ли.

— Кому что, а этой горластой цветочнице дай только про любовь поговорить, — проскрипело Кресло.

— «... Историки упоминают легенду, что король Хирд когда-то закопал сокровища в районе холма, который упоминается в летописи как Голова Волка. Это большой, лесистый холм...

— У диктора акцент, — сказал Старомодный Утюг.

— Дай послушать! — рыкнул Башмак.

— «... Среди сокровищ короля Хирда было аметистовое кольцо короля Асгейра Тощего, согласно легенде оно может вылечить любое больное сердце, если только оно не чёрное. Видимо, сорока нашла клад. Только отличить аметист от александрита она не в состоянии...»

— Послушайте, а это не про ту Агату, что живёт в соседнем доме? — спросил Дима.

— До тебя только дошло? — прожужжала Швейная Машинка. — Да и Голова Волка где-то в наших краях находится.

— Тогда я должен этот клад найти.

— Это не так просто, — скептически заскрипело Кресло. — Даже если размыло вход в пещеру, клад скорее всего был оборудован глазоотводом. Это заклинание чтобы люди не замечали. Потому-то сорока его видит, а человек — нет.

— А давайте мы ему позорную трубу дадим? — предложила Ваза.

— Этого барахла не жалко, всё равно без дела лежит. Только она бракованная.

— А я знаю, где этот холм, — раздался голос из кучи хлама в углу. — Я могу показать дорогу.

— Это братец мой, — объяснил Старый Башмак. — Левый. Честно говоря, он всегда был немножко левым. Я-то Правый.

— Все ботинки парные, — подтвердил Левый Башмак.

— Ты мне не пара. У тебя вечно рот разинут.

Димка пригляделся, и в самом деле, у второго башмака носок отстал от подошвы, там торчали мелкие сапожные гвоздики, будто в разинутой пасти. Кожа у башмака была морщинистой, как печёное яблоко, а трещинка в верхней части похожа на прищуренный глаз.

— Здорово! Теперь у меня есть проводник, — сказал Димка, подхватив башмак за шнурки.

— И возьми в верхнем ящике комода позорную трубу, — напомнила Ваза.

— Спасибо. Ух, ты, старинная! Тоже говорящая?

— Разумеется. Только мы ни разу не слышали, чтобы она говорила.

— Только не забудьте всё рассказать, когда вернётесь, — прозвенели капли с окошка.



Димка накинул на себя непромокаемую куртку с капюшоном и вышел с ботинком на крыльцо.

— Тебе придётся меня надеть, — заявил Левый Башмак.

Димка вздохнул и, зашнуровав на правой ноге кроссовку, обул левую ногу в просторный ботинок.

Тут чердачное окошко распахнулось, и из него вылетел Правый Башмак. Шлепнулся на траву и проворчал:

— Молодой человек, чтобы твёрдо стоять на ногах, нужно опираться на обе платформы.

— Конформист, — сказал Левый Башмак, но Димке показалась, что кривая пасть ботинка довольно улыбнулась, и Димка не стал спрашивать, что такое «конформист», чтобы ботинки опять не поссорились, а просто снял кроссовку и обул второй башмак.

— Ну что, потопали? — спросил Правый Башмак.

И они потопали.

Димкины ноги едва поспевали за башмаками.Как вдруг оба башмака закричали на пару:

— А-а-а-а!!! — и бегом понесли Димку совсем в другом направлении. Дело оказалось в том, что на лужайке лежал мяч.

Бббааацц! — это Правый Башмак со всей силы вдарил по мячу. Мяч пролетел по высокой дуге и упал где-то за домом. — Какое удовольствие...

— А как же я? — протянул Левый. — Пошли, за дом сгоняем!

— Счас, — Правый Башмак затормозил каблуком. — У нас других дел нет? А сокровища?

И пошли они искать сокровища.

— Вечно ты всем недоволен, левый братец, — проворчал Правый Башмак. — Вот когда ты каши стал просить хозяин и отправил нас на чердак. Обоих, что несправедливо. Ведь я каши не просил. Я помалкивал.

— Ты бы и сейчас помалкивал. Футболист. Если бы не ты, я бы сейчас путешествовал на пару с хорошенькой красовкой.

— С кроссовкой, — поправил его Дима.



Поиски сокровищ привели их на другой конец хутора, к дому деда Палыча.

— Ну, это совсем не похоже на Волчью Голову, — сказал Димка.

— Мы за лошадью пришли. Тебе нужна лошадь. Какой странствующий рыцарь без лошади?

Димка знал, что и в самом деле, у Палыча есть конь ганноверской породы. Раньше коня звали Райдер, он был очень перспективный, но со злобным характером — сбрасывал всех всадников. Однажды во время выездки он сбросил седока и рванул в кусты, но наткнулся глазом на ветку. С тех пор видел он только с одной стороны и бегал осторожно, толку от него в спорте не было. Вот его собирались продать на колбасу, а Палыч купил его и дал кличку Сервелат. Конь вполне сгодился, чтобы запрягать в телегу.

— Да вам просто лень ходить, — догадался Димка.

Башмаки обиженно надулись.

Димка скрытным образом пролез в конюшню, надел на коня седло и уздечку, вывел наружу.

Конь подозрительно косился на Димку и мокрую тропинку, но не протестовал, когда Димка залез на изгородь, а с неё в седло.

— Ура, поехали! — заорали башмаки и поддали каблуками в конские бока. Райдер неохотно пошёл рысью.

— Влево рули! — орал Левый Башмак. — Влево! Там поляна будет, а за ней развилка.

Конь перешёл на ровный шаг, покачивая головой, и вскоре они оказались на лесной опушке.

Тут конь остановился и задрал голову вверх. Димка посмотрел по направлению его взгляда.

На ветке дуба висел маленький человечек в красном кафтанчике и красном колпачке, похожим на те, которые некоторые взрослые люди носят на Новый год. Человек висел на руках и видимо уже устал, но, наверное, боялся прыгать.

— Добрый день. Скажите, пожалуйста, вы там долго висеть будете?

Человек в колпаке покосился на Димку и буркнул.

— Пока не устанет.

— Кто не устанет?

— Пока дерево не устанет.

Димка заметил, как из-за кустов выглянула голова в таком же красном колпаке, потом появилась рука с рогаткой и просвистевшая еловая шишка попала по руке висевшего. Тот вскрикнул, схватился за руку и отцепился.

— Вы не ушиблись? — спросил Дима. — А зачем вы лазили на дерево?

Человечек, отряхиваясь поднялся с мокрой травы. У него были тёмные волосы и борода с большим количеством седых нитей, а из под густых бровей смотрели пронзительно голубые глаза.

— Я хотел с высоты осмотреть окрестности. Не видать ли оттуда холм Волчья Голова.

Из кустов не спеша вышел второй человечек, он был молод, голубоглаз и из под шапки торчали в разные стороны соломенного цвета волосы.

— Добрый день, — вежливо поздоровался человечек, держа руки за спиной.

— Это ты из рогатки пульнул? — тёмноволосый посматривал, то на Диму, то на своего товарища по колпакам.

— Я?! Да ты с дуба рухнул?

Первый человечек посмотрел на дерево и кивнул.

— С дуба.

— Вы случайно не гномы из Катовице? — вспомнил Дима.

— Откуда вы знаете?

Димка сегодня уже видел столько удивительного, что оставался совершенно спокоен. — По радио ваши приметы передавали. Вы потерялись и вас разыскивают родственники.

— Рель, ты же записку оставил? — повернулся к молодому старший.

— Ну забы-ыл.

Припадошный... Молодой человек, так вы знаете, как пройти к Волчьему Холму?

— Мои ботинки знают.

— Чудесно, Вар, он говорит как персонаж Шекспира. У мальчика образное мышление.

— Ничего подобного, у меня говорящие башмаки. Вы ищете сокровища короля Хирда?

— Ты не перестаешь нас удивлять мальчик. Откуда тебе известно?

— По радио передавали.

Гномы разинули рты.

— А что ты хочешь, что принесёт сорока на хвосте, будет знать весь лес, — упавшим и поэтому особенно низким голосом сказа Вар.

— Ну, я думаю, мы сумеем разделить сокровища, если найдём их первыми, — вежливо предположил Дима, чтобы выяснить реакцию гномов. Димка смотрел пиратские фильмы и знал, что из-за сокровищ частенько случаются недоразумения.

— Там должно быть много сокровищ нибелунгского короля. А мы его наследники.

— Не говори им дорогу, — проворчал Левый Башмак.

— Но мы ведь поделимся поровну? — предложил Рель. — А то вообще опоздаем и останемся с пустыми руками.

— Ну и ладно, — заворчал Вар. — Сами найдём. Сейчас васильков нарву, они покажут направление.

— Ты точно с дуба рухнул.

— Знаешь, Рель, почему подсолнечник гелиотропом называется? Потому что голова подсолнечника всегда смотрит туда, где солнце. А васильки на сапфиры реагируют, они их чуют. Где сапфиры, туда цветок василька и поворачиваются. Васильки — сапфиротропы. Они нам тропу к сапфирам покажут.

— Вар, ты дуботроп.

— Я принципиальный, — сказал Вар.

— Ну ладно, я поехал, вы тут сами дорогу найдёте. За вас можно быть спокойным.

И Димка тронул коня. Выезжая с поляны. Димка обернулся. Оба гнома стояли грустные.

— Ладно, давай за мной, наследнички!

— Куда теперь? — спросил Димка обращаясь к своему левому ботинку.

— Прямо по тропинке, а на развилке возьмёшь вправо.

— Ты что разговариваешь со своей обувью?

— Разумеется. А вы разве нет?

— Ну да, конечно, — улыбнулся Рель. — Можешь поболтать и с нашей обувью, если пожелаешь.

— Эй, гномьи туфли, с пряжками, вы умеете разговаривать?

— Хигли кверт, — откликнулся башмак Вара.

— Ну, убедились? Вы разве не слышали?

— Конечно, слышали, — быстро согласился Вар и, повернувшись к Релю так, чтобы Димка не видел, покрутил пальцем у виска.

— Он сказал «хигли кверт», — сказал Димка. — Я не знаю, что это значит.

Гномы переглянулись.

— Это на Барадурском языке.

— Конечно на Барадурском, если эти туфли сшиты в Барадуре, — проворчал Вар. — Я не знаю, может ты и вправду волшебник, если умеешь разговаривать с вещами.

Деревья склоняли ветви над дорогой низко, и поэтому Димке частенько приходилось пригибаться, чтобы не стряхивать на себя кучу дождевых капель. А гномы беззаботно шлёпали себе внизу.

Наконец лес расступился и перед ними открылся вид на долину, которую обрамляли три высоких холма.

— И который из них Волчья Голова? — спросил Дима.

— Ой, тут за эти годы всё лесом заросло, я ничего не узнаю, — заявил Левый Башмак.

Димка вытащил из рюкзачка позорную трубу и взглянул через неё на долину.

— Вот те на! — Вместо лесистой долины он увидел ровные золотистые пшеничные поля, над которыми сияло солнце. — Какая-то неправильная труба. Показывает совершенно другую местность. И у нас дождь накрапывает, а там ясная погода.

И тут из-за стволов берёз показался толстый мужчина в шортах и в соломенной шляпе.

— Здравствуйте. Я турист. Пойдёмте, я проведу вас к Волчьей Голове.

Димка по привычке посмотрел на него через позорную трубу и удивлённо ойкнул. Через трубу мужчина выглядел худым и сутулым, с крючковатым носом и злобно сияющими глазами.

— А мне кажется, что я вижу старика с крючковатым носом... — поделился Димка, отняв трубу от глаз.

— Тьфу ты! Не вышло! — сплюнул турист и... исчез, будто его и не было.

— Чудеса, — сказал Рель. — Не нравится мне это.

Димка взглянул ещё раз в позорную трубу и на этот раз увидел те же холмы, только лесистый их покров был как бы прозрачен. И один из холмов напоминал своими очертаниями волчью голову.

— Нам туда, — уверенно указал Димка.

— А входа в пещеру не разглядел? — Вар нервно подёргивал себя за бороду.

— Нет. Но где же ещё быть пещере, если не в волчьей пасти?

Димка оставил Райдера у подножия холма и они принялись подниматься по склону к месту, похожему на пасть Волчьей Головы.

Добравшись до места , они увидели большой валун, который видимо подмыло дождевыми потоками и он отвалился в сторону, приоткрывая вход в тёмную пещеру.

— Осторожно, — сказал Вар. — Меня вперёд.

Гном вытащил из рюкзака свечку, поджёг фитиль и, согнувшись и держа свечу почти у пола, вошёл внутрь.

— Почему он так странно передвигается?

— Он проверяет, не собачья ли пещера, — пояснил Рель. — Так называется пещера, в которой внизу скапливается углекислый газ и можно задохнуться. Газ скапливается больше внизу и собаки задыхаются сразу. Если свечка погаснет, значит, там нет пригодного для дыхания воздуха.

Вар махнул рукой, и они последовали вглубь пещеры.

— Огонёк свечи дрожит, — вполголоса проговорил Вар, освещая себе дорогу. — Значит, есть ток воздуха и в пещере есть другой выход.

Своды были невысокие, пол ровный и за первым же поворотом в свете свечи что-то блеснуло. Металлическая обивка сундука.

Вар подбежал к сундуку, едва не погасив свечу, и открыл крышку.

Содержимое сияло. В сундуке лежали самоцветы.

Рель зажёг ещё свечу, Димка достал из кармана фонарик.

— А который тут аметист?

— Вот этот, — Вар протянул фиолетовый кристалл с сиреневым отливом.

— Это не перстень, — возразил Димка. — Разве он будет лечебным?

— Любой кристалл будет лечебным, если его подарить от души. — Голос у Вара стал приглушенным. — Похоже, это не сокровища короля Хирда. Тут только недорогая бижутерия — горный хрусталь, агаты и опалы. Димон, можешь набрать себе, что понравится, но богатеем от этих камешков не станешь.

— А... который тут агат?

Вар покопался и достал Димке пёстрый камень с рисунком, похожим на морской коралл.

Рель задумчиво потёр подбородок.

— Это всё современные ювелирные изделия. А не похоже ли это всё на заранее подготовленную...

Что-то загрохотало у них за спиной.

Вспыхнул яркий свет в противоположном конце пещеры. Мужчина в деловом костюме держал над головой большой автомобильный фонарь. За его спиной маячило ещё четыре силуэта.

— Это мы обрушили выход, — мужчина улыбнулся. — Ловушка захлопнулась.

— Посмотри в трубу, — услышал Димка тихий голос из своего кармана.

Он поднёс окуляр к глазу.

Вместо мужчины в приличном костюме оптика опять показала старика с крючковатым носом.

— А вот и волшебная труба, — сказал мужчина. — Будьте любезны мне её передать, молодой человек. Ну что же?

— Трубу в обмен на выход, — коротко ответил Дима.

— Я восхищён! — Мужчина посветил Димке в лицо. — Вы, наверное, учились в торговом колледже. Я, пожалуй, выпущу вас. Но только вас одного.

— Всех троих или трубу не получите, — сказал Дима.

— Не получу? Вряд ли. Понимаете, молодой человек, вот эти люди со мной, — он обернулся назад. — Они зомби. Выполнят любое моё приказание. Так что отобрать у вас трубу им так же легко, как и вашу жизнь.

— Живые мертвецы?

— Не мертвецы, нет. Мертвецы воняют. Это вполне живые зомбированные мной люди.

— Вы их загипнотизировали?

— Совершенно верно. Я и вас загипнотизирую, чтобы стереть память, но оставлю в живых. А вот с гномами, ничего не поделаешь, они мне нужны. Понимаете, я занимаюсь магией и для рецептуры одного важного зелья мне необходимы толчёные кости гномов. Ничего личного. С этой целью и была поставлена ловушка.

— Вы колдун?

Мужчина вздохнул.

— Я волшебник. Правда, не добрый. Так что живо давай сюда трубу или я скажу зомби...

Тут Левый Башмак неожиданно описал крутую дугу вместе с Димкиной ногой и заехал волшебнику в челюсть.

Тот не успел и «ой» сказать, а Димка удивиться, как Левый Башмак опустился на землю, а Правый Башмак ударил колдуна в живот.

Колдун согнулся, у него перехватило дыхание, он не мог вымолвить ни слова.

— Скорее к другому выходу! — Вар подтолкнул товарищей, и они побежали вглубь пещеры.

Зомби стояли молча потому что не получили никакой команды, а волшебник не мог пока говорить.

В прыгающем свете Димкиного фонаря они миновали два поворота и выскочили наружу, снова оказавшись на склоне холма. У обвалившего первого входа стоял ещё один зомби и тупо смотрел в их сторону.

— Быстрее вниз! — крикнул Вар.

И они понеслись.

Раздался сухой треск, и над их головами что-то просвистело.

Рель толкнул Димку в спину, и они упали в траву.

— Ты чего?

— Шмайссер, — Рель показал в сторону пещеры. Один из зомби держал в руках автомат. — Тут всякой дряни с войны в земле полно. Выкопали, уродцы.

Автоматчик пошёл в их сторону, Рель выхватил из-за спины небольшой арбалет и выстрелил. Стрела попала автоматчику в ногу, и он спрятался за дерево.

— Где Вар?

Димка огляделся. Выше по склону над кустарником виднелся красный колпак. Но не только Димка его заметил, потому что из пещеры выскочил колдун и, поставив себе на плечо самый настоящий «Фауст» — патрон, какие Димка видел в кино про войну, выстрелил.

— Нет! — закричал Димка, но над кустами уже поднялся столб взрыва. Красный колпачок повис на ветке.

Димка не мог поверить в увиденное.

— А кто тебе сказал, что сказка обязательно должна кончаться хорошо? — Рель прижался спиной к валуну. Он смотрел на крону берёзы. На пшеничную прядь волос, выглядывавшую из-под колпака, упала берёзовая серёжка, но он её не смахнул.

— Бабушка. Она говорит, что сказки должны добрыми.

— В чём-то твоя бабушка права. — Гном перезарядил арбалет. — Раз большинство сказок добрые, значит, их носители чаще выживают, значит, добро чаще побеждает зло.

Он выглянул из-за камня.

— Слушай, Димка. Нам надо добежать до той избушки, а потом через окно на другую сторону под прикрытием стены и в овраг... Бегом!

И они рванули к домику.

Вокруг них свистели пули, когда они еле успели ввалиться в дом.

Неприятный сюрприз в избушке заключался в том, что задняя стена оказалась без окон, глухая.

Димка выглянул в окно. К домику бежал зомби, держа в руке бутылку.

— Алкоголик какой-то, — сказал Димка, а гном разбил стекло и, высунув в него арбалет, выстрелил. Арбалетный болт только скользнул по руке, зомби швырнул бутылку, а на крыше раздался звон и она вспыхнула.

Они попытались выскочить обратно, но дверь оказалась под плотным обстрелом.

— Западня, — сказал Рель. — Давай, Димас, придумывай выход. Поговори с домом, ты умеешь, или с облаками, чтобы ливень хлынул! — Гном прикрыл глаза рукой от жара.

— Пожалуйста помоги нам, дом, — попросил Димка.

Дом вздохнул, или это ухнули доски на крыше?

— Что мы можем ... — послышалось Димке в треске горящих брёвен. — Мы не можем потушить... Но мы обрушим заднюю стену... Прощайте...

И в самом деле, раздался ещё более сильный треск и брёвна задней стены высыпались наружу, образовав проход.

— Скорее туда!

Димка с Релем выскочили на воздух, потом, без заминки побежали в сторону оврага. Враг из-за огненной стены их не видел.

— Давай сюда, — из оврага высунулась голова Вара, без колпака.

Они скатились в овраг.

— Ты живой? Здорово! — но мы же видели... — перевёл дыхание Димка.

— Я их околпачил. Давай бегом вниз по оврагу, пока не заметили.

И они побежали изо всех сил.

Но в самом конце оврага ждал враг.

Злой колдун стоял один, у выхода и ухмылялся, взвешивая на руке пистолет.

— Какая встреча.

— Вот где-то у меня было, — Рель похлопал себя по карманам кафтанчика. — Заклинание против злых колдунов.

— Не смешите меня, я их все знаю, — сказал Злой Волшебник.

— Вот! — Рель достал потёртый кусочек кожи, на которой было что-то написано руническим письмом, и прочитал вслух. — У каждого злого человека есть в сердце уголок для доброты. Вы Злой Волшебник с добрым сердцем внутри, потому что сердце всегда доброе. Можно заколдовать свое сердце, чтобы оно ничего не чувствовало. Но это заклинание никогда не длится вечно, время от времени оно ослабевает и тогда злого человека начинает мучить совесть. Чтобы она его не мучила, злой человек опять принимает заклинание или снадобье, которое совесть заглушает. Тогда сердце снова ничего не слышит. Злому человеку надо сказать: «На самом деле у вас доброе сердце и вам не нравится заниматься злыми делами».

— Это и есть заклинание? — рассмеялся Злой Волшебник. — Проникся. Насмешили.

— На самом деле у вас доброе сердце и вам не нравится заниматься злыми делами.

— Ну вы и придурки, если рассчитываете, что это сработает, — сказал Волшебник и отвернулся. — У вас есть час. Дуйте отсюда бегом, через час заклинание перестанет действовать.

Димка и гномы переглянулись. Волшебник сел на камень, к ним спиной и принялся смотреть в сторону леса. Димка обошёл его спереди и заглянул в лицо. По лицу Волшебника текли слезы.

— Пошли вон... — выдавил он изнутри глухим голосом. — У вас около часа...

— Ему плохо, — сказал Димка.

— Пусть помучается, — пожелал Вар. — Пусть подумает, хорошо ли гномьи косточки на зелье пускать.

Рель тихонько подтолкнул Диму и они принялись спускаться с холма.

Вар оглянулся.

— Ох ты!

За ними бежали четверо зомби, исполняя последний услышанный ими приказ от Злобного Волшебника.

Волшебник что-то прокричал им вслед, но зомби, видимо, не расслышали и продолжали погоню. Волшебник только махнул рукой и снова сел на камень переживать о своей горькой судьбине.

— Давайте-ка поднажмём, — прокричал Рель.

Хотя расстояние до коня было ближе, чем до зомби, преследователи двигались явно быстрее.

Райдер стоял под тем же дубом и пощипывал травку, он услышал, не увидел Димку, повернул голову и посмотрел на мальчика.

— Райдер, — Димка одним махом запрыгнул в седло. — Выручай!

Он подал руку, помог забраться на коня позади себя Вару и Релю, и Башмаки бешено заколотили коня по рёбрам:

— Поскакали давай, поскакали! Там зомби!

Димка развернул коня и направил его не в гору, а вниз, в через долину, решив, что так Райдеру будет гораздо легче, чем подниматься по склону с тремя седоками, пусть и легкими. Они свернули на тропу прямо перед преследователями, и Райдер перешёл на галоп.

Зомби продолжали погоню, они бежали, делая странные огромные шаги.

Долину пересекала река, и через неё виднелся мост, к этой переправе и направил коня Димка.

Преследователям усталость была незнакома и они даже пешими не отставали от коня.

— Давай коняга! — кричал Димка и Райдер мчал во весь опор.

Уже в нескольких метрах от переправы, в последний момент, Димка с ужасом увидел, что деревянный мост посередине разобран и расстояние от края до края такое, что коню не перепрыгнуть. Димка собирался натянуть поводья, но конь только скрипнул зубами:

— Не дави на бока.

И пронёсшись во весь карьер до самого края, прыгнул.

У Димки на секунду замерло дыхание, потом все четыре копыта ударились в деревянный настил на другой стороне. Оба гнома не удержались и, перелетев через Димкину спину, грохнулись под ноги Райдеру. Тот ловко сманеврировал и через два шага круто развернулся обратно, так что и Димка чуть из седла не вылетел.

— Забирай и погнали, — проржал Райдер.

— Так ты тоже разговариваешь?

— Все разговаривают, — буркнул конь. — Но некоторые болтают.

Зомби добежали и остановились на другом краю моста.

— Такое расстояние, наверное, ещё не перепрыгнула ни одна лошадь в мире?

— Может, я к этому прыжку всю свою жизнь и тренировался, — И конь отвернулся.

Дима кивнул гномам на зомби.

— А они не перейдут речку вброд?

— Нет, — Вар кряхтя поднялся с четверенек. — В такой речке водяной водится. Если такая вода на них попадёт, она их расколдует.

— Минуточку! — Димка сбежал к берегу и, стянув с себя рубашку, намочил в воде. Потом взбежал на мост и раскрутил над головой так, что брызги долетали до зомби.

Тут зомби как бы проснулись, огляделись по сторонам и спросили хором:

— Как это я оказался среди таких уродов?

— Им не чуждо чувство прекрасного, — заметил Рель.

Потом зомби дружно взглянули на часы.

— Через пятнадцать минут по телевизору футбол! — И кинулись бежать, каждый в свою сторону.

— Кажется, ты их только наполовину расколдовал, — Вар проводил бегущих зомби задумчивым взглядом. — У нас мало времени. А надо сделать ещё одно дело. Как ты считаешь, Рель, под этим обрывом может быть кварц?

— Минутку, — Рель преспокойно вошёл в срез обрыва, а потом вынырнул обратно. — Вот, такой подойдёт? Он протянул Вару полупрозрачный камешек.

— А может всё-таки горный хрусталь? — и Димка вытащил из кармана кристалл.

— Классно, — и не на секунду не задумываясь, Вар расколол его камнем на мелкие кусочки.

Он влез на валун и обхватил голову коня руками,

— Стой смирно и мы тебе поможем.

Рель ножиком сделал разрез там, где у Райдера было бельмо.

— Теперь хрусталик. Та-ак, — и Рель вставил в глаз кусочек горного хрусталя. — Малость поболит, но будешь видеть в оба глаза.

Райдер издал тихое ржание и закрутил по сторонам головой, оглядываясь.

— Он видит! Спасибо! — сказал Димка.

— Чего спасибо, ты же не конь, мы не тебе глаз вставили.

— Слушай, Рель, я видел своими глазами — ты ведь прошёл сквозь землю!

— А что тут такого? Ведь все гномы умеют ходить сквозь землю. И проходить сквозь стены тоже умеют.

— Почему тогда ты не ушёл из дома, когда он горел?

Вар уставился на свои ботинки, точно и вправду они сейчас ему что-то говорили, а Рель почесал нос.

— Ну, тебе пора. Давай на коня и скачи, пока Волшебник не очухался.

— А мы ещё увидимся? С вами можно как-то связаться?

Вар хмыкнул.

— Мы с тобой и так связались, — Вар посмотрел на Реля, тот кивнул. — И не жалеем... Ну, дуй давай.

Когда Димка выезжал с поляны, он обернулся, чтобы помахать гномам рукой. Но их уже не было. Как сквозь землю провалились...



Когда Димка приблизился к хутору, солнышко выглянуло из облаков и все капли на деревьях засверкали как драгоценные камни.

Димка подъехал к дому, где жила Агата и, наклонившись в седле, постучал в калитку. Когда девочка вышла, он отдал аметист, чтобы её мама выздоровела. А потом достал из кармана другой камень, с рисунком прохожим на коралловое дерево.

— Это тебе. Агат.

Димка почувствовал, что кровь прилила к лицу, дёрнул поводья и, развернув коня, направил его к конюшне хозяйства Палыча.

Агата смотрела вслед всаднику, и думала о том, что он такой... взрослый... и такой... такой красивый...



Проезжая мимо дома Сашки, Димка одолжил у него пол-пачки овсяных хлопьев. Димка потихоньку вёл Райдера в конюшню.

— Вот, а говорили, что ты злобный конь, всех наездников сбрасываясь, тихо говорил ему Димка.

— Ты бы их видел, — ещё тише ответил конь. — Говорят, что всадник с лошадью должны быть одним целым. С теми скучными людьми одним целым быть было нельзя. Вот с тобой можно иметь дело. Ты тоже любишь приключения... — Конь всхрапнул. — Надеюсь, ещё покатаемся?

Когда он подвел Райдера к дверям конюшни, снова пошёл дождь и Дима присушивался к шороху капель

— Каждая рассказывает свою историю, так бы стоял и слушал.

— Нельзя всё время только слушать чужие истории, — фыркнул конь. — Надо ещё и творить свою. Я прагматик, да. Что там у тебя в картонной пачке?

Димка завёл Райдера в стойло, расседлал и насухо вытер ему бока и спину. Потом положил ему в поилку овсяные хлопья и долил сверху водой.



Когда Димка вернулся домой бабушка уже беспокоилась.

Димка пообещал высушить ноги и через полчаса пойти обедать.

Он переобулся и отнёс башмаки на чердак. Радиола по-прежнему светила шкалой настройки, кресло чуть качнулось, а капельки на стекле увидев Димку затрепетали, ожидая услышать сказку.

Димка устроился поудобнее, взял щетку, крем и неторопливо пересказал всё что произошло, не переставая при этом чистить героические ботинки.

— Так значит, это была подстроенная ловушка, — задумчиво покачиваясь проскрипело кресло. — Специально передали по радио...

— Это не я! — воскликнула Радиола «Латвия». Я только транслировала радиостанцию!

— А настроило волну привидение. И волшебник знал, что к нему прибудет позорная труба. Сегодня вторник, по вторникам Клаус всегда ходит навестить могилку своей жены Марты. А поскольку в посёлке всего два привидения, значит Фриц...

Кресло не успело договорить, форточка распахнулась, и по чердаку пронёсся порыв ветра.

— Значит, это был Фриц. Что ж теперь, когда нас покинуло злобное привидение, а Клаус ещё не вернулся, Дима, может ты настроишь радиолу на какую-нибудь позитивную радиостанцию?

— Музыку! — проорали оба Башмака в один голос.

Димка принялся крутить настройку. Частенько ловился белый шум, как будто где-то далеко тоже шёл дождь, и множество маленьких капель тихими голосами рассказывали истории. Наконец он поймал мелодию.

За окном посветлело.

— Ну, вот и солнце выглянуло, — сказала Кастильская капля. — Ну, я испаряюсь.

— А я смываюсь, — сказала Норвежская капля.

— Куда это?

— В здешний ручей.

На стекле задумчиво колебалась молодая капля из Альп. Она только недавно вышла в свет, потому что ледник, в котором она провела много лет, начал таять, и она ещё не знала никаких сказок. Она задумалась, стоит ли сохранить в себе Димкину историю и если она её расскажет, то улучшит ли это кому-нибудь настроение...

Хоть на капельку.

+2
162
Интересно!
Загрузка...