Рубрикатор

Портрет

- Барин, а, барин, светает ужо!

Натуралов разлепил пудовые веки и тяжко зашевелился. Во рту противно перекатывалась вязкая, липкая вата. В сумраке мастерской он едва различил бледную фигурку Семена в смятой рубахе и полосатых парусиновых штанах. Фигурка укоризненно качала головой.
- Что? - заорал Натуралов, вращая опухшими очами. - Какого черта?
- Я тута вашу картинку глядел, - начал Семен. - Ничаво себе.
- Ах, отстань,- выдавил Натуралов. - Да что ты понимаешь в искусстве, дурак?
Натуралов в ужасе вспомнил, что не окончил портрета купчихи Колбасовой, а срок заказа истекал к вечеру. Он явственно представил себе, как разъяренный Колбасов станет требовать портрет и попрекать деньгами, выплаченными вперед.
Семен облупил о спинку замызганного стула яичко и осторожно вложил его в открытый рот Натуралова, тот принялся равнодушно жевать. Семен удовлетворительно крякнул и ловко утер крошки с бариновых губ опрятной тряпицей.
- Ну, и что картинка? - лениво спросил Натуралов.
- Дык, я и говорю, ничаво себе, - ответил Семен. - Тока грудя у ей в раскос маленько пошли, и ножку левую не изволили дорисовать.
- Ах, ты, дубина непотребная, - осерчал Натуралов. - Да, как ты смеешь себе позволять?
Возмущенный Натуралов грузно проследовал к мольберту и, приложив руку к подбородку, стал критически оглядывать картину.
- Да, действительно, - в задумчивости проговорил он, хватаясь за кисть и укладывая мазки.
- Ну, вот, теперя ладно вышло, - подал голос Семен, наблюдавший за работой.
Натуралов отбросил кисть и отошел от мольберта. С полотна с упреком косилась купчиха Колбасова. Ее массивный организм возлежал на кружевных лоскутах, чудовищных размеров перси с лиловыми маслянистыми сосцами вываливались с холста на исплеванный пол мастерской.
- В глазах у ей порядку нету, - сощурившись, проговорил Семен.
- Какого порядку, скотина, выражайся яснее! - раздосадовался Натуралов.
- А вы гляньте вот отсель, - предложил Семен и посторонился.
Натуралов сменил точку осмотра, шумно втянул носом, кинулся к мольберту и, высунув кончик языка от напряжения, принялся лихорадочно вымарывать холст.
Вечером того же дня восхищенный купец Колбасов стоял перед мольбертом:
- Мусенька, - нежно бормотал он, бережно подставляя руки под женины груди. - В залу, решительно в залу повешу! Да вы, батенька, гений! - восторженно восклицал он, лобзая Натуралова. - Какая муха вас укуси... э-э-э... какая муза вас посетила?
Натуралов самодовольно вздергивал подбородком, душа его ликовала:
- Водки нам, скотина, да поживей! - повелел он Семену, возившемуся в углу.
+1
12:45
211
Что-то напомнило «Формулу любви»:
— Жазель была брунетка
Загрузка...