Рубрикатор

Шарль Бодлер. Украшенья.

Дорогая моя обнажилась вполне,

Ожерелья не сняв из угоды сердечной;

И богатая сбруя напомнила мне

Мавританских владычеств восторг скоротечный.

И когда завертелся блистающий круг,

Из металла и камня, в соблазне раздетом -

Я с восторгом следил, как неистовый звук

Совмещается в танце с неистовым светом.

Вот она прилегла, вот раскрылась она,

Улыбнулась от спинки диванной блаженно

На неловкость мою - так морская волна,

Обнимая утёс, улыбается пенно.

И ловил я в тумане мечтательный взгляд

Укрощённой тигрицы, и дым вариаций

Совмещал безыскусность и грубый разврат

Обновлением прелестей реинкарнаций;

И ходили, лоснясь, перед взором моим,

Безмятежной волной лебединого лада,

Ноги, руки и чресла... живот, а за ним -

Пара нежных гроздей на лозе винограда,

И теснили они крепче ангелов зла,

Чтоб в покой мой душевный вогнать своё лихо,

Чтоб разбить мой кристалл, где поныне могла

Отсидеться душа одиноко и тихо.

И когда я осмыслил в рисунке творца

Антиопины бёдра просмотром природным -

Бёдра я очертил вровень с грудью юнца,

Смуглой кожи румянец признав превосходным...

Отслуживший камин не спеша угасал,

Чтоб совсем умереть; и, во мгле будуарной,

Мне казалось: он кровью безумно писал,

Каждым пламенным вздохом, по коже янтарной...

Charles Baudelaire. Les bijoux

La très chère était nue, et, connaissant mon coeur,
Elle n'avait gardé que ses bijoux sonores,
Dont le riche attirail lui donnait l'air vainqueur
Qu'ont dans leurs jours heureux les esclaves des Mores.

Quand il jette en dansant son bruit vif et moqueur,
Ce monde rayonnant de métal et de pierre
Me ravit en extase, et j'aime à la fureur
Les choses où le son se mêle à la lumière.

Elle était donc couchée et se laissait aimer,
Et du haut du divan elle souriait d'aise
À mon amour profond et doux comme la mer,
Qui vers elle montait comme vers sa falaise.

Les yeux fixés sur moi, comme un tigre dompté,
D'un air vague et rêveur elle essayait des poses,
Et la candeur unie à la lubricité
Donnait un charme neuf à ses métamorphoses;

Et son bras et sa jambe, et sa cuisse et ses reins,
Polis comme de l'huile, onduleux comme un cygne,
Passaient devant mes yeux clairvoyants et sereins;
Et son ventre et ses seins, ces grappes de ma vigne,

S'avançaient, plus câlins que les Anges du mal,
Pour troubler le repos où mon âme était mise,
Et pour la déranger du rocher de cristal
Où, calme et solitaire, elle s'était assise.

Je croyais voir unis par un nouveau dessin
Les hanches de l'Antiope au buste d'un imberbe,
Tant sa taille faisait ressortir son bassin.
Sur ce teint fauve et brun, le fard était superbe!

— Et la lampe s'étant résignée à mourir,
Comme le foyer seul illuminait la chambre
Chaque fois qu'il poussait un flamboyant soupir,
Il inondait de sang cette peau couleur d'ambre!

0
22:25
101
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...